![Вера Полозкова](/img/default-banner.jpg)
- 10
- 5 009 005
Вера Полозкова
Russia
Registrace 14. 09. 2015
Официальный канал Веры Полозковой
Вера Полозкова и Александр Маноцков - Иногда у любви
25.05.2023, Амстердам, «Ручная кладь»
0:00 для дзе
1:52 тоска по тебе, как скрипка
3:20 иногда ни черта не весело
4:49 ингода у любви (Александр Маноцков)
Сайт: verapolozkova.com
Instagram: bolshe_nikogda
Telegram: t.me/verapolozkova_ru
[для дзе]
и человек, что ждал звонка,
закроет дверь на два замка
и снарядится в путь,
где запоют ему тепло
все вывески и все табло:
забудь забудь забудь
он станет ехать, оглушен,
налит бедой по капюшон,
высматривать в окно,
что он не понял, не учел,
о чем она молчит, о чем
теперь это кино
и тут его обступят вмиг
мосты из его детских книг
и башни, и суда
витрины книжных, фонари,
деревья с золотом внутри
и небеса, о да,
такие, словно смерти нет.
ты прилетел, тебе семь лет,
рюкзак наперевес.
ни льда, ни ревности, ни лжи.
одно предчувствие - держи -
объятий и чудес.
одно предчувствие, гляди,
какой-то тайны впереди,
сокровища, прыжка.
альбом, в котором корабли.
мы так могли. мы все могли -
дай знак издалека.
дай знак издалека - теперь,
когда я старый хищный зверь,
не стой, как истукан.
скажи, что ты была. была.
что куртки у меня брала,
врала по пустякам,
что не подделан этот мир,
где мы кладем вино и сыр
и падаем в траву.
тогда вернут и звук, и строй,
и воздух в лёгкие сырой.
и тут я зареву.
...
тоска по тебе, как скрипка, вступает с высокой ноты,
обходит, как нежилые комнаты, в сердце полости и темноты,
за годы из наваждения, распадаясь на элементы,
став чистой мелодией из классической киноленты
давай когда-нибудь говорить, не словами, иначе, выше,
о том, как у нас, безруких, нелепо и нежно вышло,
как паника обожания нарастает от встречи к встрече,
не оставляя воздуха даже речи
выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски,
лучше не в этом теле, не в этой сказке,
целовать в надбровья и благодарить бесслёзно
за то, что всё до сих пор так дорого и так поздно
спасибо, спасибо, я знала ещё вначале,
что уже ни к кому не будет такой печали,
такой немоты, усталости и улыбки,
такой ослепительной музыки, начинающейся со скрипки
пронзающей, если снишься, лучом ледяного света,
особенно в индии, где всё вообще про это -
ничто не твоё, ничто не твоё, ни ада,
ни рая нет вне тебя самого, отпусти, не надо
...
иногда ни черта не весело,
да, красавица?
это младшее поднебесье
тебя касается.
сердце, говорит, задраено,
и вот лезвие.
кто благодарит за здравие
до болезни?
начали сдавать нервы
чаще обычного:
теперь новости браконьеры,
а мы добыча;
порция очередного страшного
с человечиной:
хоть у нас ничего не спрашивают -
мы ответчики.
иногда у любви нет сладостей,
только крючья.
можно, говоришь, мне августа
без несчастного случая?
да, но не ропщи, что все будто замерло
и зарыто.
боли не бывает разве у мрамора
и гранита.
сколько ни произойдет у всевышнего
внутри синего шара,
я хочу, чтобы ты все слышала,
но дышала.
потому что у нас нет выбора,
просто данность.
ты жива, значит уже выиграла,
оправдалась.
дай же им хохотать над тобой заливисто
внутри запертого зверинца
будет мрак, но и в нем когда-нибудь, прозорливица,
выскочит зарница:
детские макушки оближет белые,
золотые дали.
- что вы сделали? как вы это сделали?
- только ждали.
0:00 для дзе
1:52 тоска по тебе, как скрипка
3:20 иногда ни черта не весело
4:49 ингода у любви (Александр Маноцков)
Сайт: verapolozkova.com
Instagram: bolshe_nikogda
Telegram: t.me/verapolozkova_ru
[для дзе]
и человек, что ждал звонка,
закроет дверь на два замка
и снарядится в путь,
где запоют ему тепло
все вывески и все табло:
забудь забудь забудь
он станет ехать, оглушен,
налит бедой по капюшон,
высматривать в окно,
что он не понял, не учел,
о чем она молчит, о чем
теперь это кино
и тут его обступят вмиг
мосты из его детских книг
и башни, и суда
витрины книжных, фонари,
деревья с золотом внутри
и небеса, о да,
такие, словно смерти нет.
ты прилетел, тебе семь лет,
рюкзак наперевес.
ни льда, ни ревности, ни лжи.
одно предчувствие - держи -
объятий и чудес.
одно предчувствие, гляди,
какой-то тайны впереди,
сокровища, прыжка.
альбом, в котором корабли.
мы так могли. мы все могли -
дай знак издалека.
дай знак издалека - теперь,
когда я старый хищный зверь,
не стой, как истукан.
скажи, что ты была. была.
что куртки у меня брала,
врала по пустякам,
что не подделан этот мир,
где мы кладем вино и сыр
и падаем в траву.
тогда вернут и звук, и строй,
и воздух в лёгкие сырой.
и тут я зареву.
...
тоска по тебе, как скрипка, вступает с высокой ноты,
обходит, как нежилые комнаты, в сердце полости и темноты,
за годы из наваждения, распадаясь на элементы,
став чистой мелодией из классической киноленты
давай когда-нибудь говорить, не словами, иначе, выше,
о том, как у нас, безруких, нелепо и нежно вышло,
как паника обожания нарастает от встречи к встрече,
не оставляя воздуха даже речи
выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски,
лучше не в этом теле, не в этой сказке,
целовать в надбровья и благодарить бесслёзно
за то, что всё до сих пор так дорого и так поздно
спасибо, спасибо, я знала ещё вначале,
что уже ни к кому не будет такой печали,
такой немоты, усталости и улыбки,
такой ослепительной музыки, начинающейся со скрипки
пронзающей, если снишься, лучом ледяного света,
особенно в индии, где всё вообще про это -
ничто не твоё, ничто не твоё, ни ада,
ни рая нет вне тебя самого, отпусти, не надо
...
иногда ни черта не весело,
да, красавица?
это младшее поднебесье
тебя касается.
сердце, говорит, задраено,
и вот лезвие.
кто благодарит за здравие
до болезни?
начали сдавать нервы
чаще обычного:
теперь новости браконьеры,
а мы добыча;
порция очередного страшного
с человечиной:
хоть у нас ничего не спрашивают -
мы ответчики.
иногда у любви нет сладостей,
только крючья.
можно, говоришь, мне августа
без несчастного случая?
да, но не ропщи, что все будто замерло
и зарыто.
боли не бывает разве у мрамора
и гранита.
сколько ни произойдет у всевышнего
внутри синего шара,
я хочу, чтобы ты все слышала,
но дышала.
потому что у нас нет выбора,
просто данность.
ты жива, значит уже выиграла,
оправдалась.
дай же им хохотать над тобой заливисто
внутри запертого зверинца
будет мрак, но и в нем когда-нибудь, прозорливица,
выскочит зарница:
детские макушки оближет белые,
золотые дали.
- что вы сделали? как вы это сделали?
- только ждали.
zhlédnutí: 14 049
Video
Вера Полозкова и Александр Маноцков - «Би Коз» на телеканале «Дождь»
zhlédnutí 30KPřed 2 lety
verapolozkova.ru/
Вера Полозкова х OQJAV - Сегодня будет шоу (Official Video)
zhlédnutí 120KPřed 3 lety
слушать трек: nda.promo/115E6EE/ Apple Music: music.apple.com/ru/album/1555519954 Boom: vk.cc/bYWFBJ Yandex Music: music.yandex.ru/album/14053492 Itunes: music.apple.com/ru/album/1555519954 ВК: music/album/-2000544551_10544551_988445dda45c60d583 Spotify: open.spotify.com/album/3k2iGpnvIEezhLW1vvIVzV?si=4umJU6DeTAyNQ1OkoGr_pQ предстоящие концерты: verapolozkova.ru текст: Вера Полозкова му...
Вера Полозкова - программа "Высокое Разрешение" часть 2 (концерт в ДК им. Ленсовета, 2017)
zhlédnutí 17KPřed 4 lety
Вера Полозкова - программа "Высокое Разрешение" часть 2 Видео концерта в ДК им. Ленсовета Санкт - Петербург, 2017 0:04 - "вот кофе, и не думай ни о чем" 01:04 - "я не бедствую, - стефано говорит, - не бедствую" 02:31 - "круши меня, как пленника, влеки" 03:44 - "покуда волшебства не опроверг" 05:24 - "хрусталь и жемчуг от морозов и аметист" 06:28 - "прятаться от перемен во флоренции" 08:28 - "ст...
Вера Полозкова - Что рассказал Шанкар своему другу Раджу, когда вернулся домой (ДК им.Ленсовета)
zhlédnutí 14KPřed 4 lety
Вера Полозкова - Что рассказал Шанкар своему другу Раджу, когда вернулся домой Видео концерта в ДК им. Ленсовета Санкт - Петербург, 2017 youtubemusic music.czcams.com/channels/Mrt7niSMEGoB1hVVvwOo1w.html applemusic music.apple.com/ru/artist/вера-полозкова/619396407 spotify open.spotify.com/artist/3g9xZM45KSVLXw5vEZajcL vk artist/verapolozkova googleplay play.google.com/store/music/artist...
Вера Полозкова - программа "Высокое Разрешение" часть 1 (концерт в ДК им. Ленсовета, 2017)
zhlédnutí 23KPřed 4 lety
Вера Полозкова - программа "Высокое Разрешение" ЧАСТЬ 1 Видео концерта в ДК им. Ленсовета Санкт - Петербург, 2017 0:07 - "Чем душа занята" 1:01 - "Книга набирается, будто чан с дождевой водой" 2:36 - "Нельзя столько помнить" 5:14 - "Все это лишь морская соль" 6:16 - "Утреннее воркование ребенка" 9:10 - "Я разве Конрад Пирс" youtubemusic music.czcams.com/channels/Mrt7niSMEGoB1hVVvwOo1w.html appl...
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 4)
zhlédnutí 105KPřed 8 lety
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 4) Концерт в Парке «Красная Пресня» © 2014 youtubemusic music.czcams.com/channels/Mrt7niSMEGoB1hVVvwOo1w.html applemusic music.apple.com/ru/artist/вера-полозкова/619396407 spotify open.spotify.com/artist/3g9xZM45KSVLXw5vEZajcL vk artist/verapolozkova googleplay play.google.com/store/music/artist/Вера_Полозкова?id=Avydylyu4o3iptt66c4y4msbvce&hl=ru ya...
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 3)
zhlédnutí 345KPřed 8 lety
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 3) Концерт в Парке «Красная Пресня» © 2014 youtubemusic music.czcams.com/channels/Mrt7niSMEGoB1hVVvwOo1w.html applemusic music.apple.com/ru/artist/вера-полозкова/619396407 spotify open.spotify.com/artist/3g9xZM45KSVLXw5vEZajcL vk artist/verapolozkova googleplay play.google.com/store/music/artist/Вера_Полозкова?id=Avydylyu4o3iptt66c4y4msbvce&hl=ru ya...
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 2)
zhlédnutí 159KPřed 8 lety
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 2) Концерт в Парке «Красная Пресня» © 2014 youtubemusic music.czcams.com/channels/Mrt7niSMEGoB1hVVvwOo1w.html applemusic music.apple.com/ru/artist/вера-полозкова/619396407 spotify open.spotify.com/artist/3g9xZM45KSVLXw5vEZajcL vk artist/verapolozkova googleplay play.google.com/store/music/artist/Вера_Полозкова?id=Avydylyu4o3iptt66c4y4msbvce&hl=ru ya...
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 1)
zhlédnutí 329KPřed 8 lety
Вера Полозкова - Города и Числа (Часть 1) Концерт в Парке «Красная Пресня» © 2014 youtubemusic music.czcams.com/channels/Mrt7niSMEGoB1hVVvwOo1w.html applemusic music.apple.com/ru/artist/вера-полозкова/619396407 spotify open.spotify.com/artist/3g9xZM45KSVLXw5vEZajcL vk artist/verapolozkova googleplay play.google.com/store/music/artist/Вера_Полозкова?id=Avydylyu4o3iptt66c4y4msbvce&hl=ru ya...
Вера, не забудь поплакать, как ты любишь. А Савва тебя успокоит.
БЕЗДАРНОСТЬ.
Ничего особенного Многие люди так могут
МНЕ ИЗ РУССКИХ ТВОРЦОВ! БОЛЬШЕ ВСЕГО АЛЕКСЕЙ ТОЛСТОЙ НРАВИТСЯ ! ПРАВИЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ ПРИНИМАЛ, В ТРУДНОЙ ЖИЗНЕННОЙ ОБСТАНОВКЕ ! НЕ БОЯЛСЯ ПОЙТИ ПРОТИВ ОКРУЖЕНИЯ! НАРОД О НЁМ ПОМНИТ! ДЛЯ КАЖДОГО АРБУЗИКА - СВОЯ ПОЧВА НУЖНА. А ТО ОДИН ХВОСТИК ВЫРАСТЕТ.
Я так её любил и люблю,но почему она из , безумно красивой девочки,превратилась в поросёнка!? Кто скажет про детей,сразу идёт нах.й!)
не любил ты если называешь сейчас поросёнком
вырусь
0:15 Вот кофе, и не думай ни о чём. Тот молод здесь, кто лучше освещён. Официант насвистывает Верди. Вот бровь моста, вот колокольни клюв. Вот сваи троеперстием сомкнув, Вода поёт преодоленье смерти. Бельё пестрит. Глициния цветёт. Соединяя этот мир и тот, Свет за монетку щёлкает над фреской. Пасхальная Венеция, цинга Твои фасады жрёт и берега И всякую морщинку чертит резкой, Но погляди: ведь ты затмила всех. В проулках тишь, на набережной смех, А к белому приносят сыр скаморца. И пена яркая обходит катер вдоль, Как седина лукавая, как соль В кудрях тяжёлых средиземноморца. Я не бедствую, - Стефано говорит, - не бедствую, - Жую зелень морскую да кожуру небесную: Есть ещё забегаловка на Фондамента-Нани: Полторы монеты за бутерброд с тунцом. Там таким утешенье: с мятым сухим лицом И дырой в кармане Я не сетую, - он утверждает, - я себя даже радую - Я повсюду ношу с собой фляжку с граппою: В клетчатой жилетке ли, в пиджаке ли. Четверть века назад мой друг, докторам назло, Делал также, пока сердечко не отвезло Бедолагу на Сан-Микеле. Это была опера, девочка, как он пил, это был балет его: Жалко, ты никогда не увидишь этого, - Только и успевали бросать на поднос закуски. А потом зашёл - его нет, и после зашёл - всё нет. А поэт ли он был, не знаю, разве поэт? Чёрт его разберёт по-русски.
Ну и хрень.
Знал бы, кто она на самом деле, плюнул бы в её страшную рожу на том концерте
для дзе и человек, что ждал звонка, закроет дверь на два замка и снарядится в путь, где запоют ему тепло все вывески и все табло: забудь забудь забудь он станет ехать, оглушен, налит бедой по капюшон, высматривать в окно, что он не понял, не учел, о чем она молчит, о чем теперь это кино и тут его обступят вмиг мосты из его детских книг и башни, и суда витрины книжных, фонари, деревья с золотом внутри и небеса, о да, такие, словно смерти нет. ты прилетел, тебе семь лет, рюкзак наперевес. ни льда, ни ревности, ни лжи. одно предчувствие - держи - объятий и чудес. одно предчувствие, гляди, какой-то тайны впереди, сокровища, прыжка. альбом, в котором корабли. мы так могли. мы все могли - дай знак издалека. дай знак издалека - теперь, когда я старый хищный зверь, не стой, как истукан. скажи, что ты была. была. что куртки у меня брала, врала по пустякам, что не подделан этот мир, где мы кладем вино и сыр и падаем в траву. тогда вернут и звук, и строй, и воздух в лёгкие сырой. и тут я зареву.
иногда ни черта не весело, да, красавица? это младшее поднебесье тебя касается. сердце, говорит, задраено, и вот лезвие. кто благодарит за здравие до болезни? начали сдавать нервы чаще обычного: теперь новости браконьеры, а мы добыча; порция очередного страшного с человечиной: хоть у нас ничего не спрашивают - мы ответчики. иногда у любви нет сладостей, только крючья. можно, говоришь, мне августа без несчастного случая? да, но не ропщи, что все будто замерло и зарыто. боли не бывает разве у мрамора и гранита. сколько ни произойдет у всевышнего внутри синего шара, я хочу, чтобы ты все слышала, но дышала. потому что у нас нет выбора, просто данность. ты жива, значит уже выиграла, оправдалась. дай же им хохотать над тобой заливисто внутри запертого зверинца будет мрак, но и в нем когда-нибудь, прозорливица, выскочит зарница: детские макушки оближет белые, золотые дали. - что вы сделали? как вы это сделали? - только ждали.
Край у нас широк, изобилен Бесконечно сакрален Сколько у нас древних зубодробилен Вековых душераздирален Перед путешественником, где черен Где еще промышленно не освоен Целый горизонт лежит живодерен И предателебоен Всяк у нас привит, обезболен Власти абсолютно лоялен Это слышно с каждой из колоколен Изо всех шапкозакидален И сладкоголосый, как сирин И красивый, как Сталин Нами правит тот, кто всесилен И идеален От восторга мы не ругаемся больше матом Не деремся, не курим Нас по выходным только к банкоматам Выпускают из тюрем В школе, без вопросов и встречных реплик Наши детки, краса-отрада Собирают нам из духовных скрепок Макеты ада Судя по тому, как нас вертухаи обходят хмуро И на звук подаются, дрогнув, Скоро снова грянет большая литература И кинематограф
Тут соло, про тебя второй куплет". Ей кажется, ей триста сорок лет. Он написал ей пять влюблённых песен. Она кивает, пряча лоб во тьму, И отвечает мысленно ему, Но более себе: "Труха и плесень". Он зной; зарница; певчее дитя. Он, кажется, ликует, обретя В ней дух викторианского романа. И поцелуи с губ его текут, Как масло ги, как пенье, как лоскут Соленого слоистого тумана. Июль разлёгся в городе пустом Котом и средоточием истом И все бульвары сумерками выстлал, Как синим шелком; первая звезда, Как будто кто-то выстрелил сюда: Все повернули головы на выстрел. Спор мягкости и точного ума, Сама себе принцесса и тюрьма, Сама себе свеча и гулкий мрамор, Отвергнутость изжив, словно чуму, Она не хочет помнить, по кому Своим приказом вечно носит траур. Она его, то маясь, то грубя, Как будто укрывает от себя, От сил, что по ночам проводят обыск: Ни слова кроме вежливого льда. Но он при шутке ловит иногда Её улыбки драгоценный проблеск. Ее в метро случайно углядев, Сговорчивых и дерзких здешних дев Он избегает. Пламенем капризным Пронизанный, нутро ему скормив, Он чувствует какой-то старый миф. Он как-то знает, для чего он призван. Так циферблат раскручивают вспять. Дай Бог, дай Бог ему досочинять Ей песни эти, чтоб кипело всё там От нежности прямой, когда домой Она придет и скажет "милый мой" И станет плакать, будто в семисотом.
летние любовники, как их снимал бы лайн или уинтерботтом брови, пух над губой и ямку между ключиц заливает потом жареный воздух, пляшущий над капотом старого кадиллака, которому много вытерпеть довелось она движется медленно, чуть касаясь губами его лица самой кромки густых волос послеполуденный сытый зной, раскаленный хром, отдаленный ребячий гогот тротуары, влажные от плавленого гудрона и палых ягод кошки щурят глаза, ищут тень, где они прилягут завтра у нее самолет и они расстаются на год видит бог, они просто делают все, что могут тише, детка, а то нас копы найдут или миссис салливан, что похлеще море спит, но у пирса всхлипывает и плещет младшие братья спят, и у них ресницы во сне трепещут ты ведь будешь скучать по мне, детка, когда упакуешь вещи когда будешь глядеть из иллюминатора, там, в ночи... - замолчи, замолчи. пожалуйста, замолчи.
и когда наступает, чувствуешь некое облегчение: всё предвидел, теперь не надо и объяснять. истина открывается как разрыв, как кровотечение - и ни скрыть, ни вытерпеть, ни унять. смуглый юноша по утрам расправляет простыни, оставляет нам фруктов, что накормили бы гарнизон. - где вы были в последние дни земли? - мы жили на острове. брали красный арабский мальборо и глядели на горизонт. мы шутили: не будет дня, когда нас обнаружат взрослыми, - ничего живого не уцелеет уже вокруг. - что вы знали об урагане? - что это россказни для туристов, жаждущих приключений, и их подруг. ровно те из нас, кого гибель назначит лучшими, вечно были невосприимчивы к похвалам. - что вы делали в час, когда туча закрыла небо? - обнявшись, слушали, как деревья ломаются пополам. вспоминали по именам тех, кто в детстве нравился, и смеялись, и говорили, что устоим. старый бармен, кассу закрыв на ключ, не спеша отправился ждать, когда море придет за ним.
Друг друговы вотчины - с реками и лесами, Долинами, взгорьями, взлетными полосами; Давай будем без туристов, а только сами. Давай будто растворили нас, погребли В биноклевой мгле. Друг друговы корабли. Бросаться навстречу с визгом, большими псами, Срастаться дверьми, широтами, адресами, Тереться носами, Тросами, Парусами, Я буду губами смугло, когда слаба, Тебя целовать слегка в горизонтик лба Между кожей и волосами. В какой-нибудь самой крошечной из кают, Я буду день изо дня наводить уют, И мы будем слушать чаечек, что снуют Вдоль палубы, и сирен, что из вод поют. Чтоб ветер трепал нам челки и флаги рвал, Ты будешь вести, а я отнимать штурвал, А на берегу салют чтоб и карнавал. Чтоб что-то брать оптом, что-то - на абордаж, Чтоб нам больше двадцати ни за что не дашь, А соль проедает руки до мяса аж. Чтоб профилем в синь, а курсом на юго-юг, Чтоб если поодиночке - то всем каюк, Чтоб двое форева янг, расторопных юнг, И каждый задира, бес, баловник небес, На шее зубец Акулий, но можно без, И каждый влюбленный, злой, молодой балбес. В подзорной трубе пунктиром, едва-едва - Друг друговы острова. А Бог будет старый боцман, гроза морей, Дубленый, литой, в наколках из якорей, Молчащий красноречиво, как Билл Мюррей, Устроенный, как герой. Мы будем ему отрадой, такой игрой Дельфинов или китят, где-то у кормы. И кроме воды и тьмы нет другой тюрьмы. И нету местоимения, кроме «мы». И, трюмы заполнив хохотом, серебром Дождливым московским - всяким таким добром, Устанем, причалим, сядем к ребру ребром И станем тянуть сентябрь как темный ром, И тихо теплеть нутром. И Лунья ладонь ощупает нас, строга - Друг друговы берега. И вечер перченым будет, как суп харчо. Таким, чтоб в ресницах колко и горячо. И Боцман легонько стукнет тебя в плечо: - До скорого, брат, попутных. Вернись богатым. И бриз в шевелюре будет гулять, игрив. И будет назавтра ждать нас далекий риф, Который пропорет брюхо нам, обагрив Окрестную бирюзу нами, как закатом.
Нет, не увидимся. Нечем будет увидеться. Только здесь, понимаешь, существуют эти пленительные частности: у книг разные обложки, у людей бесконечно несхожие разрезы глаз, снег - не то, что дождь, в Дели и в Москве одеваются неодинаково, крыса меньше собаки, шумеры вымерли раньше инков - только тут всё это имеет значение, и кажется, будто - огромное; а там все равны, и всё одно, и всё - одно целое. Вечность - это не «так долго, что нельзя представить», это всегда одно и то же сейчас, не имеющее протяжённости, привязки к точке пространства, невысчитываемое, невербализуемое; вы не найдёте там друг друга специально для того, чтобы закончить разговор, начатый при жизни; потому что жизнь будет вся - как дневник за девятый класс: предметы, родительские подписи, домашние задания, рисуночки на полях, четвертные оценки - довольно мило, но вовсе не так смертельно важно, как казалось в девятом классе. Тебе в голову не придёт пересдавать ту одну двойку по литературе в конце третьей четверти - нахамил учительнице, словил пару, вышел из класса посреди урока, хлопнув дверью. Забавно, что дневник сохранился, но если бы и нет, ты бы мало что потерял - во-первых, у тебя десять таких дневников, во-вторых, этот далеко не самый интересный, вот в дневнике за второй были куда смешнее замечания; может статься, ты из всей жизни, как из одной недельной командировки куда-нибудь в Петрозаводск в восемьдесят девятом, будешь вспоминать только вид на заснеженную Онегу, где сверху сливочно-белое, снизу - сахарно-белое, а между белым и белым - горизонт, и как девушка смеётся в кафе за соседним столиком, красавица, волосы падают на плечи и спину, как слои тяжёлой воды в грозу - на лобовое стекло; может, ты из всех земных языков запомнишь только две фразы из скайп-переговора, из всех звуков - чиханье маленького сына; и всё. Остальное действительно было низачем. Славно скатался, но рад, что вернулся, и обратно ещё долго не захочется - в скафандре тесно, он сильно ограничивает возможности перемещения, приходит с годами в негодность, доставляет массу хлопот - совершенно неясно, что они все так рыдали над твоим скафандром и целовали в шлем; как будто он когда-то что-то действительно определял в том, кем ты являешься и для чего пришёл; по нему ничего непонятно, кроме, может быть, твоей причастности к какому-нибудь тамошнему клану и, может быть, рода деятельности - воин там, земледелец, философ; тело - это просто упаковка из-под тебя, так ли важно, стекло, картон или пластик; можно ли по нику и внешнему виду какого-нибудь андеда в «Варкрафте» догадаться, что из себя представляет полноватая домохозяйка из Брюсселя, которая рубится за него? Да чёрта с два.
Мы нет, не увидимся; не потому, что не захотим или не сможем, а потому же, почему мы не купили себе грузовик «Киндер-сюрпризов», когда выросли, хотя в детстве себе клятвенно обещали: это глупо, этого не нужно больше, другой уровень восприятия, сознания, понимания целесообразности. Прошлого не будет больше, и будущего не будет, они устареют, выйдут из обращения, как ветхие купюры, на которые давно ничего не купишь; потому что измерений станет больше, и оптика понадобится другая, и весь аппарат восприятия человека покажется старыми «Жигулями» по сравнению с суперсовременным аэробусом. И все вот эти любови и смерти, разлуки и прощания, стихи и фильмы, обиды и измены - это всё будет большой железной коробкой из-под печенья, в которой лежит стопка вкладышей из жевательной резинки «Love Is», которые ты в детстве собирал с таким фанатичным упорством, так страшно рыдал, когда какой-нибудь рвался или выкрадывался подлым ребёнком маминых друзей; и ты после смерти не испытаешь ничего по отношению к этому, кроме умиления и печали: знать бы тебе тогда, какие это мелочи всё, не было бы ни единого повода так переживать. Там всё будет едино, и не будет никакой разницы, кто мама, кто я, кто мёртвый Котя, кто однокурсница, разбившаяся на машине восемь лет назад; личности не будет, и личной памяти не станет, и её совсем не будет жаль: всё повторяется, всё похоже, нет ничего такого уж сверхуникального в твоём опыте, за что можно было бы так трястись: эй, все любили, все страдали, все хоронили, все корчились от отчаяния; просто тебе повезло, и ты мог передать это так, что многие себя узнавали; ты крошечное прозрачное стрекозье крылышко, обрезок Божьего ногтя, пылинка в луче, волосок поверх кадра, таких тебя триллионы, и всё это - Бог; поэтому мы не увидимся, нет. Мы - как бы это? - срастёмся. Мы станем большим поездом света, который соберёт всех и поедет на сумасшедшей скорости, прокладывая себе путь сквозь тьму и отчаяние; почему ты бываешь так упоительно счастлив, когда кругом друзья, и музыка, и все рядом, и все такие красивые, и все смеются? Почему это будто Кто-то вас в этот момент фотографирует, снимает кадр, совершенно отдельный от течения жизни, восхитительный, пиковый, вневременной? Вот такое примерно чувство, только ты не можешь сказать, кто ты точно на этой фотографии. Это не очень важно, на самом деле. Просто - кто-то из них. Кто-то из нас. Кто-то.
И тут он приваливается к оградке, грудь ходуном. Ему кажется, что весь мир стоит кверху дном, А он, растопырив руки, уперся в стенки. Он небрит, свитерок надет задом наперед, И уже ни одно бухло его не берет, Хотя на коньяк он тратит большие деньги. Он стоит, и вокруг него площадь крутится, как волчок. В голове вертолетик, в кабиночке дурачок Месит мозги огромными лопастями. "Вот где, значит, Господь накрыл меня колпаком, Где-то, кажется, я читал уже о таком". И горячий ком встает между челюстями. "Вот как, значит, оно, башка гудит как чугун. Квартирный хозяин жлоб, а начальник лгун, Хвалит, хвалит, а самого зажимает адски; У меня есть кот, он болеет ушным клещом, А еще я холост и некрещен. Как-то все кончается по-дурацки. Не поговорили с тех пор, отец на меня сердит. А еще я выплачиваю кредит, А еще племянник, теперь мне вровень". И тут площадь, щелчком, вращаться перестает. Дурачина глушит свой вертолет. И когда под легкими сходит лед - Он немного даже разочарован.
а на третий год меня выпустят, я приду приникнуть к твоим воротам. тебя кликнет охранник, ты выйдешь и спросишь - кто там? мы рискнём говорить, если б говорили ожог и лёд, не молчали бы чёрт и ладан: "есть порядок вещей, увы, он не нами задан; я боюсь тебя, я мертвею внутри, как от ужаса или чуда, столько людей, почему все смотрят, уйдём отсюда. кончилась моя юность, принц дикий лебедь, моя всесильная, огневая, я гляжу на тебя, по контуру выгнивая; здорово, что тебя, не задев и пальцем, обходят годы, здорово, что у тебя, как прежде, нет мне ни милости, ни свободы я не знаю, что вообще любовь, кроме вечной жажды пламенем объятым лицом лечь в снег этих рук однажды, есть ли у меня еще смысл, кроме гибельного блаженства запоминать тебя, чтоб узнать потом по случайной десятой жеста; дай мне напиться воздуха у волос, и я двинусь своей дорогой, чтобы сердце не взорвалось, не касайся меня, не трогай, сделаем вид, как принято у земных, что мы рады встрече, как-то простимся, пожмём плечами, уроним плечи" если тебя спросят, зачем ожог приходил за льдом, не опасна его игра ли, говори, что так собран мир, что не мы его собирали, всякий завоеватель раз в год выходит глядеть с досадой на закат, что ни взять ни хитростью, ни осадой, - люди любят взглянуть за край, обвариться в небесном тигле, - а вообще идите работайте, что это вы притихли.
тоска по тебе, как скрипка, вступает с высокой ноты, обходит, как нежилые комнаты, в сердце полости и темноты, за годы из наваждения, распадаясь на элементы, став чистой мелодией из классической киноленты давай когда-нибудь говорить, не словами, иначе, выше, о том, как у нас, безруких, нелепо и нежно вышло, как паника обожания нарастает от встречи к встрече, не оставляя воздуха даже речи выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски, лучше не в этом теле, не в этой сказке, целовать в надбровья и благодарить бесслёзно за то, что всё до сих пор так дорого и так поздно спасибо, спасибо, я знала ещё вначале, что уже ни к кому не будет такой печали, такой немоты, усталости и улыбки, такой ослепительной музыки, начинающейся со скрипки пронзающей, если снишься, лучом ледяного света, особенно в индии, где всё вообще про это - ничто не твоё, ничто не твоё, ни ада, ни рая нет вне тебя самого, отпусти, не надо
вскинуться на конечном контроле, в безлюдном солнечном терминале господи, какую мы чушь пороли, как чужую про нас прилежно запоминали как простые ответы из нас вытягивались клещами сколько чистого света слабые хрусталики не вмещали что за имена у нас бились в височной доле, почему мы их вслух не произносили сколько мы изучили боли, так ничего не узнав о силе маялись, потели, пеклись о доме и капитале, пока были при теле, рожали бы и ваяли, но мы роптали, пересчитывали потери под нарастающий жадный рокот, ничьей помощи не хотели, не позволяли больного трогать подрывались в запале производить килотонны пыли шибко много мы понимали, покуда нас не развоплотили так послушай меня, пока не объявлен вылет, пока дух из меня, как стакан кипятка, не вылит, но пейзаж подтаивает, как дым, не рождает эха для меня ничто не было святым, кроме твоего смеха он вскипал, что-то горькое обнажив, на секунду, малость я был только тогда и жив, когда ты смеялась
а на первый взгляд, мертвые берега: ни геолога, ни ночлега, только вьюга, дорога, каторга, кали-юга; всякая книга - «десять столетий снега», всякая песня - «где нам искать друг друга». но как боль неостра, бери к роднику канистры, как стемнеет, пой у костра про года и версты; женщины хохочут так, что вокруг рассыпают искры, и глядят на тебя как сестры. кроме нефти, тут разной скани есть и финифти, рюмочки готовьте, на скатерть ставьте; старики прозрачны, как детский палец на кнопке в лифте, все тебе расскажут и о вожде, и о космонавте. медицина здесь угрожает здоровью, врачи - леченью,бездна часто подходит к самому изголовью, между мифом и явью много веков кочевье, постигаемое не логикой, но любовью. но как боль неостра, сразу кажется: столько детства, столько мудрого юмора, горестного богатства. стоит, чудится, пообвыкнуться, оглядеться - и всему пригодиться, сбыться и оправдаться.
Тебя не пустят - здесь все по спискам, а ты же международным сыском пришпилен в комнатки к паспортисткам, и все узнают в тебе врага; а я тем более суверенна, и блокпосты кругом, и сирены, беги подальше от цесаревны, уж коли жизнь тебе дорога. А сможешь спрятаться, устраниться да как-то пересечешь границу - любой таксист или проводница тебя узнает; мне донесут. Не донесут - так увидят копы, твоих портретов сто тысяч копий повсюду вплоть до степей и топей - тебя поймают, и будет суд. И ладно копы - в газетах снимки, и изучаются анонимки, кто сообщит о твоей поимке - тому достанется полказны. Подружкам бывшим - что ты соврешь им? Таких как ты мы в салатик крошим; ты дешев, чтобы сойти хорошим, твои слащавости показны. А криминальные воротилы все проницательны как тортилы, оно конечно, тебе фартило, так дуракам и должно везти; а если ты им расскажешь хитрость, что вообще-то приехал выкрасть меня отсюда - так они выскресть сумеют мозг из твоей кости. Шпана? - да что б ты ни предлагал им, ни лгал им - ты бы не помогал им; они побьют тебя всем кагалом, едва почуют в тебе гнильцу. А в забегаловку к нелегалам - так ты не спрячешься за бокалом, они читают все по лицу. Да, к эмигрантам - так сколько влезет, они ведь только деньгами грезят, что пакистанец, что конголезец - тебя немедленно спустят с лестниц и у подъезда сдадут властям. Что бабка, согнутая к кошелкам, что зеленщик, что торговка шелком - все просияют, что ты пришел к нам, здесь очень рады таким гостям. И если даже - то здесь все строго; тут от порога одна дорога, вокруг на мили дремучий лес; забор высокий, высоковольтка, охраны столько, овчарок столько, что сам бы дьявол не перелез; и лазер в каждом из перекрестий напольной плитки; да хоть ты тресни; ну правда, милый, так интересней, почти военный ввела режим; я знаю, детка, что ты все помнишь, все одолеешь и все исполнишь, и доберешься, и ровно в полночь мы с хода черного убежим.
Старый Тодуа ходит гулять пешком, бережет экологию и бензин. Мало курит, пьет витамин D3, тиамин и кальций. Вот собрался было пойти слушать джаз сегодня - но что-то поздно сообразил. Джазом очень в юности увлекался. Тодуа звонила сегодня мать; иногда набирает брат или младшая из кузин, - Он трещит с ними на родном, хоть и зарекался. Лет так тридцать назад Джо Тодуа был грузин. Но переродился в американца. Когда Джо был юн, у него была русская маленькая жена, Обручальное на руке и два сына в детской. Он привез их сюда, и она от него ушла - сожалею, дескать, Но, по-моему, ничего тебе не должна. Не кричала, не говорила «тиран и деспот» - Просто медленно передумала быть нежна. И с тех пор живет через два квартала, в свои пионы погружена. Сыновья разъехались, - Таня только ими окружена. Джо ей делает ручкой через забор - с нарочитой удалью молодецкой. А вот у МакГила за стойкой, в закусочной на углу, Происходит Лу, хохотушка, бестия и - царица. Весь квартал прибегает в пятницу лично к Лу. Ей всегда танцуется; и поется; и ровно тридцать. Джо приходит к ней греться, ругаться, придуриваться, кадриться. Пережидать тоску, острый приступ старости, стужу, мглу. - Лу, зачем мне кунжут в салате - Лу, я же не ем кунжут. - Что ж я сделаю, если он уже там лежит. - Лу, мне сын написал, так время летит, что жуть, Привезет мою внучку - так я тебе ее покажу, У меня бокалы в шкафу дрожат - так она визжит. - Джо, я сдам эту смену и тоже тебе рожу, А пока тут кружу с двенадцати до восьми - Не трави меня воображаемыми детьми. - Она есть, ты увидишь. Неси мой стейк уже, не томи. Если есть двусмысленность в отношениях - то не в их. Джо - он стоит того, чтобы драить стойку и все еще обретаться среди живых. Лу, конечно, стоит своих ежедневных заоблачных Чаевых
Барбара Грэйн благодарна своей болезни - если б не она, то пришлось бы терзаться сущими мелочами: Думать о муже, которого только радио бесполезнее, просыпаться, когда он кричит ночами; Злиться на сыновей, их ухмылки волчьи, слова скабрезные, если б не потребность в деньгах, они бы её и вовсе не замечали. А мигрень - лучше секса и алкоголя, лучше шопинга, твою мать, и поездки за город на природу: Это пять часов ты блюёшь от боли, с передышкой на пореветь, перестать дрожать, лечь лицом в ледяную воду; Лопаются линзы в глазах, струны подо лбом, а затем отпускает тебя на волю, и вот тут узнаёшь ты истинную свободу. Потому что Барбаре сорок пять, ничего не начнётся заново, голова седая наполовину, не золотая. Если в будущее глядеть, холодны глаза его, её ноша давно сидит на ней, как влитая. Но ей ведомо счастье - оно почти осязаемо, когда смерть дважды в месяц жует тебя, не глотая. Барбара глядит на себя из зеркала, свет становится нестерпим, дёргается веко. Через полчаса, думает она, всё уже померкло, на поверхности ни предмета, ни звука, ни человека. Только чистая боль, чтоб ты аж слова коверкала, за четыре часа проходит четыре века. А потом, говорит себе Барбара, после приступа, когда кончится тьма сырая и чертовщина, Я пойду напьюсь всего мира свежего, серебристого, для меня только что налитого из кувшина, И начну быть живая полно, живая пристально, так, чтоб если любовь гора, моё сердце - её вершина.
Какая-то посредственная поебень, дерьмовая поэзия и какое-то брынчанье на гитаре.
Вера, ради Ваших лотосных стоп, где прежнее сопровождение? Любим Ваши стихи, вернитесь, смиренно просим.
Знаешь их всё наизусть но каждое утро как мантра в наушниках именно 4 часть! Вера спасибо! ❤❤❤❤❤
Классно поет
Не мелодично. Набор слов.. Простите, поклонники, не слышу здесь творчества
Какой то абсолютно неадекватный набор просто разных бессмысленных слов! Нет рифмы , нет ПОЭЗИИ! КТО ЕЕ СЛУШАЕТ? ОНИ В ШКОЛЕ УЧИЛИСЬ?
Ну значит ты не доросла🤷♂️ вот и все
❤
супер
Ой как же время всё меняет... Ещё вчера Вера читала в Москве, а сегодня не жалуют... но как бы там ни было, пройдёт время и Веру Полозкову будут изучать в школе, в ВУЗах, будут заучивать и разбирать смыслы... И пусть нищие духом не оценят, не поймут, не проплачут... Вера, я горд быть Вашим современником!
И радость и слёзы... Слова прямо в Душу!!! ❤ Благодарю за Живое, Настоящее...
Спасибо, Вера и Александр, за Ваше сотворчество! Очень ждём Вас с совместным концертом в Гоа!
Пора худеть!
Спасибо, Верю!
Вера, браво
Ах, как же прекрасно !
❤👏👍
Вера - это чудо ❤
Как же это здорово...
Набор слов не в рифму. Искусство по прежнему в большом долгу.
Чистый воздух это 🎉🎉
Спасибо Вам от неба и моря Черногории!
Спасибо за душевность)
Верочка! ТЫ - моё Второе Высшее Лингвистическое!💪🤘👍 Благодарю!🙏💗🤩
не хватает проникновенности, душевности звука...голоса....видимо, сказывается пауза в творчестве, смена обстановки...нехватка времени....Вера, соберитесь!
Спасибо ❤
Гениальная поэтесса и глупая женщина🤷♀️
Вера , благодарю!! Восхищена.
Великолепно❤ благодарю 🙏
Была в России кое-кем, теперь же стала ни о чём...
Какая Вы волшебная!!! Не могу Вами надышаться! То, что Вы творите переворачивает всё внутри! Благодарю Вас, за то, что Вы случились в моей жизни! До слез! Браво! Желаю Вам всего самого прекрасного и наилучшего! Вы Муза! Пусть у Вас всё легко реализуется!!! ❤❤😊😊🙏🙏👏😘🙏🙏😘😘🫶🏻🫶🏻☺️🍀🍀🍀🌸🌸🤣🌹🌹🌹🙏👏👏👏
И ШОБ В МОРДОР - НИ НОГОЙ !!! ДА-ДА! мы уж тут сами дальше как нито ! уж они в мире свабоды теперь натворят нетленочек. будем изучать в школах наверняка. скатертью это самое !
Вера, Вы Пуза😂
Я-был-на-этом-концерте. Последним в очереди за рассказать Вере какая она крутая. Вера - улёт. Александр - музыкальная глыба.
Вера, это так вовремя. Сердечное спасибо!
Вера ненавидит Россию, теперь она никому не нужна за границей.